Архив категорий Новости

Новостной Робот Автор:Новостной Робот

Конец эпохи Путина: как это будет

Путеводитель по будущей смене власти в России.

Вскоре после избрания Дмитрия Медведева президентом России весной 2008 года несколько десятков человек из высшего руководства страны собрались на неформальный фуршет в Большом Кремлевском дворце. Желая сделать приятное и старому, и новому начальнику, один из присутствующих высказался в том духе, что как же теперь хорошо: у нас целых два президента! Но попытка польстить засчитана не была. Как рассказал мне свидетель этой сцены, уходящий глава государства Владимир Путин отчеканил металлическим голосом: «Президент в России может быть только один!».

Конец эпохи Путина: как это будет
фото: AP

Чем ближе к нам срок окончания новых путинских президентских полномочий в 2024 году, тем сильнее становится уверенность многих представителей российской политической элиты, что ВВП никуда не уйдет.

В головах наших чиновников и бизнес-воротил просто не укладывается мысль о том, что с властью можно просто взять и расстаться. Все уверены, что накануне следующих президентских выборов Кремль обязательно придумает некий хитрый трюк вроде парламентской республики, введения в стране системы коллегиального управления на базе Госсовета или объединения с Белоруссией. Но вот стоит ли воспринимать «коллективную мудрость» российской политической элиты как истину в последней инстанции?

Мое общение с экспертами и членами ближнего круга Путина подтолкнуло меня к неожиданному выводу: ничего под себя в 2024 году ВВП подстраивать не будет. С наибольшей вероятностью смена власти в России пройдет в точном соответствии со схемой, прописанной в нынешней Конституции.

Но это не означает, что пересменка в Кремле будет для страны «легкой прогулкой». Даже при самом благоприятном развитии событий процесс, который специалисты называют «транзитом власти», обернется для России тяжелой, нервной и совершенно непредсказуемой политической драмой — драмой, в которой Путин обречен сыграть ключевую роль.

Рельсы прямо в океан

В мемуарах известного лондонского политического журналиста прошлого века Артура Батлера я наткнулся на следующую занимательную историю из жизни члена британского парламента Артура Пальмера.

Инженер по профессии, Артур Пальмер был избран в парламент в 1945 году и быстро завоевал репутацию блестящего специалиста во всем, что касается вопросов энергетики и отопления. Коллеги, включая министров, охотно обращались к нему за советом. Только предложений войти в состав правительства самому Пальмеру все никак не поступало. Но вот однажды час его настал.

Артура Пальмера разыскал личный секретарь премьер-министра и сообщил, что босс хочет его видеть прямо сейчас. Пребывая в состоянии радостного предвкушения, парламентарий вошел в кабинет премьера и услышал от занимавшего эту должность Клемента Эттли: «Ах, Пальмер, рад, что вы смогли прийти. У меня тут сломалась батарея отопления, и никто не может ее починить. Вы сможете помочь?». Помочь премьеру Артур Пальмер смог — но вот министром он так и не стал.

Приступив к разработке темы «проблемы 2024 года», я на первых порах ощущал себя Артуром Пальмером в кабинете премьера Эттли. Я ожидал услышать от своих собеседников подтверждение важности поднятой мной темы, но вместо этого натыкался на вежливое недоумение. Мол, не бежите ли вы, батенька, впереди паровоза? И не зайти ли вам лучше чуть позже — годика эдак через два-три?

«Никакие варианты транзита власти сейчас не рассматриваются», — услышал я в высоком кремлевском кабинете.

«Темы «проблемы 2024 года» в российском общественном сознании сейчас нет вообще,— сказал мне генеральный директор социологической службы ВЦИОМ Валерий Федоров. — Граждане страны сейчас озабочены более актуальными темами в виде «наследства» пенсионной реформы и пришедшего ко всем понимания того, что значимого экономического роста нет и в ближайшее время не будет».

Полностью соглашаясь со всем вышесказанным, я, тем не менее, делаю это с большой оговоркой. Отсутствующая в нашем общественном сознании тема транзита власти мощно присутствует в нашей подкорке. И не просто присутствует — она незаметно отравляет нам жизнь, сужает горизонт планирования и является одной из неосознанных, но самых важных причин нынешнего плохого социального самочувствия страны. Причем касается это всех: и тех, кто по-прежнему поддерживает Путина, и тех, кто к нему равнодушен. И даже тех, кто является носителем оппозиционных взглядов. Дело ведь не в самом Путине, дело в особенностях реальной конструкции нашей политической системы.

В детстве я зачитывался фантастическим романом английского писателя Кристофера Приста «Опрокинутый мир». Главный герой этой книги Гельвард Манн живет в городе, который постоянно движется по рельсам с юга на север. Остановить свое движение город не может: из-за особенностей геомагнитной обстановки на планете в случае отставания от постоянно мигрирующей на север точки оптимума поверхность на юге начинает расплющиваться. Но однажды наступает момент, когда продолжить свое движение на север привычным способом город тоже не может: прокладываемые рельсы упираются в океан.

Нынешняя российская политическая модель сейчас оказалась в очень схожем положении: через пять лет она тоже «упрется в океан».

фото: Наталия Губернаторова

В странах с так называемой ” развитой политической системой” транзит власти можно сравнить с прямым как стрела шоссе. А вот в России это извилистая и ухабистая дорога, которая еще неизвестно куда заведет.

«Политическая стабильность в стране построена на высоком рейтинге Путина. Это медицинский факт. При потере этого высокого рейтинга ситуация в государстве может запросто пойти вразнос», — сказал мне высокопоставленный российский чиновник. Но что происходит, если из политической системы изымается не высокий рейтинг «гаранта стабильности», а сам гарант стабильности? Как откровенно признал мой собеседник, в этом случае наша политическая конструкция «остается без хребта».

Казалось бы, решение этой проблемы лежит на поверхности. Достаточно пойти по пути многочисленных лидеров стран СНГ и государств третьего мира, продливших свой конституционный «срок годности». Но в силу комплекса самых разных причин этот лежащий на поверхности вариант является категорически неприемлемым — ни для самого Путина, ни для России.

«Мое личное мнение состоит в том, что ничего начальник под себя подстраивать не будет, — продолжил излагать мне свое видение ситуации высокопоставленный кремлевский чиновник. — Ему стоило в 2008 году моргнуть одним глазом, и Конституцию мгновенно подправили бы под него. Если бы Путин хотел снять конституционное ограничение на количество президентских сроков для одного человека, он бы сделал это давно. То, что он этого не сделал, явно указывает на то, что у него нет подобного желания».

Я разделяю подобную оценку — разделяю потому, что она совпадает с тем, как я понимаю «психологический рисунок личности» Владимира Путина.

«Who is Mr. Putin?» — с тех пор как в январе 2000 года на Давосском форуме прозвучал этот вопрос, попытки найти на него ответ привели к рождению целого нового жанра политологии. Одним из самых удачных последних образчиков этого жанра я считаю недавнее заявление известного политолога Евгения Минченко: «У Путина есть некое общее ощущение своей миссии… Грубо говоря, он пришел с миссией сберечь Россию, вот он эту миссию и реализует. В условиях стремительно меняющегося окружения и непредсказуемых внешних трендов он пытается повышать устойчивость системы так, как он это понимает. И, конечно, никакой устойчивой философии «а что это должно быть» у него, по большому счету, нет.

Он пробовал разные варианты. Сначала был вариант «Россия как часть глобального Запада», но потом оказалось, что глобальный Запад не принял этот проект. Затем возник вариант «Россия как региональная держава с амбициями мировой» — то есть то, что президент делает сейчас. Но это не есть целостная концепция, на мой взгляд».

Согласен со всем, кроме одного пункта — об отсутствии у Путина «устойчивой философии». С моей точки зрения, все, что описал выше Евгений Минченко, вполне достойно того, чтобы считаться целостной концепцией. Ради «сбережения и прирастания могущества России» ВВП готов пойти на любые жертвы — включая жертвы личного плана. В 2024 году Путину придется пойти именно на такую жертву.

Во время дебатов в британском парламенте в мае 1940 года бывший глава правительства Дэвид Ллойд-Джордж обратился к тогдашнему обладателю этой должности Невиллу Чемберлену: «Премьер-министр призвал всех нас к жертвам. Торжественно заявляю, что он сам может подать пример в этом отношении — пожертвовать постом, который он сейчас занимает!»

Сравнивать Путина и участника мюнхенского сговора с Гитлером Невилла Чемберлена — занятие глубоко некорректное. Но я все равно настаиваю на своей мысли: слова Дэвида Ллойд-Джорджа очень точно описывают ситуацию, в которой Владимир Путин окажется в 2024 году.

Известный российский писатель и педагог Ирина Лукьянова заявила как-то в интервью: «Одна из главных задач родителя — стать ненужным для своего ребенка. Как это ненужным, спросите вы. Мать и отец нужны ребенку в любом возрасте. Но на самом деле задача любого родителя — вырастить человека, который способен существовать без нас». То же самое относится и к нынешней российской политике.

Путин не может не осознавать: связь его личного рейтинга и политической стабильности в стране является встроенной слабостью нашей политической системы. Путин не может не понимать: рано или поздно эту «пуповину» надо разорвать. Момент окончания президентских полномочий ВВП в 2024 году будет для подобного разрыва идеальным моментом.

Прецедент имени Путина

Когда генерал Джордж Вашингтон был главнокомандующим армией американских повстанцев против власти Лондона, ему предложили сделать Америку монархией и стать ее королем. Вашингтон с гневом отверг это предложение. Когда генерала Вашингтона избрали первым президентом США, ему рекомендовали принять титул «его высочество президент». Вместо этого лидер новорожденного государства сделал выбор в пользу прозаичного «мистер президент». Когда Джордж Вашингтон отслужил на посту президента два срока, политическая элита США ожидала, что он пойдет на третий. Вместо этого Вашингтон добровольно сложил с себя полномочия главы государства и удалился в свое имение.

фото: ru.wikipedia.org

Человек, который отказался быть королем: в случае с США автором многих наиважнейших политических прецедентов был Джордж Вашингтон ( в центре). В случае с современной Россией такая роль выпадает на долю Путина.

Все эти факты из истории нашего «главного противника» имеют самое прямое отношение к нынешним российским политическим реалиям. Любой человек, который хоть сколько-нибудь разбирается в нашей политике, обязательно вам скажет: главная беда России — отсутствие развитых и устойчивых политических институтов.

Но институты могут возникнуть только благодаря традициям, а традиции основываются на прецедентах. В случае с США отцом многих подобных прецедентов был первый президент страны Джордж Вашингтон. В случае с современной Россией такая роль выпадает на долю первого и четвертого президента РФ Владимира Путина.

Нельзя, конечно, забывать, что перед Путиным был Борис Ельцин, добровольно и досрочно отказавшийся от «шапки Мономаха» в декабре 1999 года. Но Ельцин до донышка истратил весь свой физический и политический ресурс задолго до своего формального ухода из власти. Про Путина этого не скажешь.

Если исключить возможность чего-то совсем неожиданного — все мы ведь ходим под богом, — то весной 2024 года 71-летний ВВП по-прежнему будет пребывать в прекрасной физической и политической форме. Передача власти преемнику в точном соответствии с Конституцией таким абсолютно дееспособным президентом создаст по-настоящему громкий и значимый прецедент — прецедент, который будет очень сложно обойти.

Разумеется, сложно не означает невозможно. Но недавняя политическая история нашей страны показывает, что мы способны усваивать и удерживать хорошие прецеденты. С 1917 по 1957 год в нашей политике существовала «норма»: каждый победивший верховный лидер физически расправлялся со своими поверженными соперниками.

Согласно этой «норме» Никита Хрущев имел полное моральное право расстрелять попытавшихся его свергнуть членов «антипартийной группы» Молотова, Маленкова и Кагановича. Но Хрущев всего лишь отправил их в почетную политическую ссылку. Одно решение — но сколько жизней оно спасло! Хрущев создал прецедент, который уже давно воспринимается как новая норма — на этот раз без всяких кавычек. Создав прецедент цивилизованной и конституционной смены власти, Путин окажет стране еще более значимую услугу — мощно продвинет ее вперед.

У кого-то может возникнуть впечатление: я здесь разглагольствую о вещах, которые волнуют лишь узкую группку столичной либеральной интеллигенции. Но это впечатление глубоко ошибочно. «Является ли важным для граждан страны смена власти в точном соответствии с Конституцией?» — поинтересовался я у главы ВЦИОМ Валерия Федорова, ожидая услышать в ответ «нет». Но Валерий Федоров меня не на шутку удивил. Удивитесь и вы: «Смена власти в оговоренные Конституцией сроки является в глазах российского общества очень важной и безусловной ценностью. Все политические шаги, которые можно интерпретировать как циничные попытки манипулирования прописанной в Конституции процедурой, воспринимаются жителями страны очень плохо».

Иными словами, «девушка созрела». Российское общество откровенно боится жизни без гарантирующего стабильность Путина, но признает необходимость сойти через пять лет с привычных рельсов и преодолеть океан.

А теперь давайте понизим уровень пафоса разговора: переведем его от обсуждения того, что гладко смотрится на бумаге — «цивилизованная и конституционная смена власти», — в плоскость практической политики.

«Политическое влияние Путина в России обусловлено не только занимаемой им должностью президента, но и его неформальным авторитетом. Этот авторитет — а также функции основы и гаранта политической стабильности — нельзя автоматически передать по наследству. Обеспечить избрание преемника можно, а вот передать ему весь свой политический потенциал — нет» — эту сформулированную мне видным кремлевским чиновником проблему стоит считать первым серьезным препятствием на пути «гладкой» передачи власти в России.

В период 2008–2011 годов это препятствие оказалось непреодолимым. Если смотреть из настоящего в прошлое, то ход истории часто представляется безальтернативным. Многие в России уже считают аксиомой: отработав два своих первых четырехлетних президентских срока, ВВП передал пост главы государства Медведеву, с тем, чтобы в 2012 году вернуть его обратно и запустить счетчик заново.

Но реальная история медведевского президентства гораздо более драматична. Как еще несколько лет назад сказал мне со смесью изумления, восхищения и чего-то еще один из ближайших сподвижников ВВП: «Начальник был реально готов отдать Медведеву власть!». Продлилась эта готовность, правда, только до момента, когда Путин не пришел к твердому убеждению, что новый президент не тянет и что ему придется вернуться «на галеры».

фото: kremlin.ru

Однажды Путин уже был готов передать бразды правления Россией преемнику, но увидел неготовность Медведева и резко поменял курс. В 2024 году такой возможности у ВВП уже не будет.

На новом витке истории такой свободы рук у Путина уже не будет: обратная дорога в президенты для него будет закрыта. Однако последовать примеру Джорджа Вашингтона и «уехать в поместье» у ВВП тоже не получится. В той завтрашней или, вернее, послезавтрашней политической реальности Путину придется найти деликатный баланс между двумя равнонаправленными задачами. ВВП должен будет еще на некоторое время в той или иной форме остаться в российской политике — остаться, чтобы сгладить потенциальный травматический эффект от пересменки в Кремле, помочь сохранить стабильность и обеспечить преемственность власти. Но при этом Путин не должен помешать «раскрыться» своему преемнику. Смена власти в 2024 году должна на самом деле означать смену власти.

Как именно Путин и его сменщик на посту президента сумеют пройти между Сциллой и Харибдой? Вряд ли Владимир Владимирович скоро поделится с нами своими мыслями на этот счет. Но вот какими своими мыслями я готов поделиться уже прямо сейчас: осуществлять проход через пролив старому и новому президентам, скорее всего, придется в обстановке достаточно штормовой политической и экономической погоды.

Противостояние с Западом к 2024 году не закончится. Америка не откажется от своей стратегии экономического удушения страны, которая, с точки зрения Вашингтона, самым наглым образом пытается переписать итоги «холодной войны». Это, в свою, очередь лишит Кремль возможности отказаться от его нынешнего экономического курса.

В чем состоит главная суть этого курса? Не в акценте на последовательное повышение уровня жизни граждан, как это было в «докрымскую эпоху». Начиная с 2014 года, российская власть делает вынужденную ставку на сохранение имеющихся у казны экономических ресурсов — иначе у Москвы просто нет шансов отбить построенную на принципе «мы возьмем их измором» растянутую во времени атаку Запада.

Такая осознанно жесткая экономическая политика президента — именно президента, правительство в лице Медведева и Силуанова лишь выполняет его волю — не приведет к коллапсу популярности власти. Как метко заметил Валерий Федоров, «люди понимают, что Путин не врет, когда говорит, что кругом враги».

Но повышению популярности власти подобный экономический курс способствовать тоже не будет. К следующим президентским выборам политическая, экономическая, социальная и моральная обстановка в России будет очень непростой. Уходить из президентов Владимиру Путину придется не на фоне всеобщего умиления.

Умиляться будет некому — да и незачем. Транзит власти станет для России испытанием на прочность, из которого она должна выйти, не вступив на путь саморазрушения. Если бы я был мечтателем, я захотел бы увидеть в 2024 году по-настоящему конкурентные президентские выборы с участием — и шансами на победу — достойных представителей оппозиции.

Но я реалист и поэтому считаю: следующим президентом России может стать только выходец из «путинской шинели» — из построенной ВВП политической системы.

Эта система кому-то нравится, а кому-то, напротив, очень не нравится. Но и то, и другое не важно. Важно то, что «строй, который построил Путин» в обозримом будущем неотделим от каркаса, который удерживает страну в едином состоянии.

фото: Наталия Губернаторова

Крайне критически относящийся к нынешним властям России политолог Аббас Галлямов недавно с горечью заявил: «В первую очередь политическое ослабление режима приведет не к укреплению демократии, а к снижению степени управляемости системой… Возрастет уровень хаоса… На протяжении целого ряда лет Россия будет напоминать африканское «провалившееся государство».

Вместо институтов властвовать будут кланы, перманентно делящие между собой силовой ресурс и финансовые потоки. Не будет никого, кто бы регулировал их поведение. Степень защищенности рядового гражданина от произвола в этой ситуации не возрастет, а ослабеет».

Это кошмарный сценарий того, что может случиться в России в случае неудачного транзита власти в 2024 году, — кошмарный, но, к сожалению, вполне реалистичный.

Как сделать так, чтобы этот реализм остался только в теории и в страшилках экспертов? Высокопоставленный кремлевский чиновник заявил мне недавно: «В стране растет запрос на социальную справедливость и на «настоящесть». Все постановочное отвергается сразу». Я очень рад, что в Кремле это понимают и очень рассчитывают на то, что будущий транзит власти в России будет проведен, основываясь на принципах «настоящести». Любая фальшь, любые попытки схитрить, прибегнуть к помощи трюков вроде парламентской республики не просто не будут восприняты обществом — они подтолкнут Россию обратно в смутные времена.

Как я уже написал в начале этого материала, сейчас тема «проблемы 2024 года» в стране особо не звучит. Но это временно. Чем ближе к нам будет 2024 год, тем больше в обществе будет дискуссий, споров и мучительных размышлений на эту тему.

Разные политические фигуры будут вбрасывать в публичную сферу имена различных «кандидатов в преемники» и предлагать свои рецепты решения проблемы транзита власти. Предлагать будут многие, а решать предстоит одному — ВВП. Я верю, что Владимир Путин поступит правильно. Лидер с настолько ярко выраженным ощущением своей исторической миссии не может подвести свою страну. Ждем момента, когда он это докажет, — 2024 года.

Источник mk.ru : Московский комсомолец

Новостной Робот Автор:Новостной Робот

Валерий Соловей: Как создать гражданскую коалицию?

13 апреля 2019 в Москве прошёл IV Конгресс независимых муниципальных депутатов, где, помимо стандартных сессий были и выступления экспертов. Приводим для вас речь профессора В.Соловья и его ответы на вопросы участников.

Дорогие друзья! Всё, что вы делаете, вне зависимости от того, как вы сами для себя это оцениваете, является политикой. Как только заходит речь о ваших минимальных политических амбициях, о распоряжении хотя бы минимальными ресурсами, о том, чтобы внести хотя бы крошечные изменения в муниципальное управление, вы наталкиваетесь на непреодолимые препятствия. Почему? Потому, что в России любой вопрос, в который начинает вмешиваться государственная власть, даже если это вопрос нашей личной переписки и вопрос того, с кем мы проводим наше свободное время, автоматически превращается в вопрос политический. И, конечно, в такой ситуации не может не возникнуть желания и намерения повлиять на политику хотя бы на городском уровне. 

Сейчас вы размышляете о том, каким образом идти в Мосгордуму: какую стратегию выстраивать, с кем блокироваться, решаете важные технические вопросы.

Как вы думаете, власть, которая знает, что в этом году проходит шестнадцать выборов губернаторов, включая выборы губернатора Петербурга, а также выборы в Мосгордуму, которые в чем-то равносильны выборам в общенациональный парламент, готова потерять Москву и Петербург? 

Нет. Она готова потерять несколько регионов, и, скорее всего, она их потеряет. Но она костьми ляжет, – и не своими, а нашими, – чтобы не потерять Москву и Петербург. Потому что она боится символического и политического эффекта московского и питерского опыта и их тиражирования.

Независимые депутаты Моссовета, 1990-й год / Фото: архив А.Панкова

Те из вас, кто старше, прекрасно помнят, что, когда на рубеже 80–90-х годов прошлого  века коммунисты потеряли контроль над московским и ленинградским советами, то формально они еще не потеряли страну, но потеря столиц была воспринята как конец символической монополии Коммунистической партии и начало гибели Советского Союза. Так вот, этот урок действующая власть усвоила прекрасно.

Какие же практические выводы следуют из этого наблюдения? Шансы оппозиции получить регистрацию на предстоящих выборах в Мосгордуму не очень велики. Впрочем, вы об этом и сами догадываетесь. Если будут допущены оппозиционеры, то отнюдь не для того, чтобы они одержали победу. Однако, мне кажется, нам надо смотреть хотя бы на шаг дальше и рассматривать московскую ситуацию в общенациональном контексте.

Если Москва не может пока стать тем полем политической битвы, где оппонентам будет нанесено решительное поражение, то российская столица может и должна стать генератором смыслов, генератором идей для всей России, чего на самом деле от неё сейчас и ожидают.

В отличие от рубежа 80–90-х годов прошлого века, ситуация переменилась в том, что протест может накатываться из провинции и отчасти это уже происходит. Я имею в виду отнюдь не только конвенциональный протест, каковой мы наблюдали во время сентябрьского голосования в регионах, где власть потеряла четыре региона – Владимирскую область, Хабаровский край, Хакасию и Приморье. Потом один регион, Приморский край, она смогла вернуть, но ценой колоссальных уступок. Пойдя на то, чего она раньше никогда не позволяла делать, в частности, разрешив критику федерального центра. Послав в Приморье сильного кандидата, власть фактически оголила Сахалин. На сахалинских выборах- 2019 у Кремля нет проходного кандидата.

Почти неделю тому назад мы увидели неконвенциональный протест в Архангельске. Несколько тысяч человек вышли на улицы города, без труда преодолели полицейское оцепление и провели стихийный митинг. 

Митинг в Архангельске 7 апреля 2019 / Фото: FB poligonamnet

Спонтанные политические практики, скорее всего, будут сейчас возникать именно в провинции. Потому что там возникли острокризисные локальные ситуации – это первое. И второе: антикризисное управление и управление вообще благодаря так называемым «губернаторам-технократам» в ряде регионов находится сейчас на крайне низком уровне. Они не способны управлять ситуацией там, где они оказались. И это оценка отнюдь не оппозиционных экспертов.

Однако всем отважным, мужественным людям, вставшим в провинции на путь борьбы за свои неотъемлемые права, не хватает понимания происходящего и, главное, понимания целей и перспективы в общенациональных, а не локальных и региональных, масштабах. Все то, что относится к смыслам, целям и стратегии должно исходить именно отсюда – из Москвы. Нет другого места в России, откуда это может появиться – только из национальной столицы. Потому что так исторически сложилось культурно-идеологическое и коммуникационное пространство России. 

Сейчас вы заняты подготовкой к выборам, в сентябре вы будете переживать их итоги, но что будет дальше? C моей точки зрения, грядущее гораздо важнее того, что случится в сентябре. Общеполитическая, социально-психологическая ситуация в стране решительно изменилась по сравнению с тем, каковой она была год тому назад. Люди не только злы, раздражены, они готовы действовать. Но для того, чтобы они перешли к политическим практикам не стихийно, а более-менее целенаправленно и осознанно, им надо предложить стратегию действий. И предложение, которое услышит вся Россия, донесётся только из Москвы.

О какой стратегии идет речь? Я недавно смотрел книги по опыту экономически успешных реформ в мире. Все успешные экономические реформы – не важно, в Европе или Азии, – проводились с помощью одного и того же набора средств и методов. Эти средства и методы адаптировались, но их набор универсален. Точно так же все политические движения, которые добивались решительных перемен в собственных странах (я имею в виду начало XXI века и конец XX века), действовали с помощью одного и того же набора средств и методов и использовали одну и ту же стратегию.

Это стратегия гражданского неповиновения, которая оказалась в высшей степени эффективной.

Эта стратегия сразу же заявляет, что не использует физическое насилие, но физическое ненасилие не означает неиспользования политически активных средств и политически активных действий. Как правило, стартом к созданию, провозглашению такой стратегии и началу общенациональных кампаний служит создание общегражданской коалиции. Обратите внимание, не политической коалиции, – потому что предвижу ламентации: «Сколько раз наши политики пытались объединиться, всё заканчивалось одним и тем же!». Не политикам надо объединяться. Надо объединять граждан, гражданских активистов, гражданские организации. Зоозащитники, правозащитники, экологи, активисты всех мастей, включая политических – пожалуйста. Только такая коалиция может сказать обществу: «Мы защищаем и реализуем не чьи-то групповые политические интересы. Мы представляем общенациональный гражданский интерес». Это качественное отличие гражданской коалиции от политической.

Можем ли мы с вами сформулировать на понятном и доступном языке, хотя бы для себя, чего хочет российское общество? Уверен, что можем. Мы можем спорить о конкретных формулировках, но мы твердо знаем, что люди хотят достойно жить. Для нас с вами, если мы говорим о гражданской коалиции, “достойно жить” означает соблюдать конституцию. Выполнить всё то, что записано в конституции. 

Почему я говорю о гражданском протесте, о гражданской коалиции? Слово «политическая» будет отталкивать. И вы это хорошо знаете. Как только люди услышат, что это политическая коалиция, они скажут: «Нет-нет, это не к нам. Мы только за свои интересы». И вот преимущество гражданской коалиции в её способности интегрировать множество локальных интересов на единой платформе.

Поэтому я призываю вас сейчас к тому, о чем пишется во всех книгах по глобализации: действовать локально, а мыслить глобально. 

А именно: уже сейчас задуматься о том, чтобы после сентябрьских выборов начать формирование гражданской коалиции. Вы, муниципальные депутаты, можете, и мне кажется, обязаны, стать её ядром. В национальных масштабах коалиция не возникнет сама по себе. Она возникнет только тогда, когда в Москве поднимут знамя надежды. Не важно, добьётесь вы успеха на выборах или нет. Для людей важна надежда, для них принципиально важна модель поведения, которую можно копировать. И как только здесь, в Москве, поднимется знамя коалиции, люди в России прекрасно поймут, что и как им делать.

Каковы цели подобной коалиции? Я думаю, не более пяти-шести общенациональных требований. Их легко сформулировать, они лежат на поверхности. И в регионах к ним может добавляться одна или две локальные повестки. Обратите внимание, повестка не должна быть политической. Она должна быть общегражданской и общенациональной. 

Траурный марш после убийства Бориса Немцова / Фото: Ilya Varlamov, varlamov.ru, zyalt.livejournal.com

Мне кажется, знаком принадлежности к коалиции и вообще актом гражданской идентичности должен стать национальный флаг. Мы с вами можем придерживаться каких угодно политических взглядов, иметь какие угодно идеологические убеждения, но нас с вами объединяет одно и то же – мы граждане России, мы хотим, чтобы наши гражданские права и права наших соотечественников были реализованы в полном объеме, чтобы конституция стала законом прямого действия.

Поставьте на аватарку национальные цвета в том или ином виде, наденьте значки с национальным флагом. Как только люди видят опознавательный знак, они понимают, что они не в одиночестве. Это принципиально важно. Тем самым разрушается спираль молчания, разрушается спираль беспомощности, которую настойчиво формирует власть. 

Итак, формирование общей идентичности – первое, второе – провозглашение общих целей, третье: вы спросите, кто будет лидером коалиции? У нее не должно быть никакого единоличного лидера. У нее должен быть руководящий орган, но не безразмерный, каким был в свое время Координационный совет оппозиции. Опыт показывает, что руководящий орган не должен превышать пяти-шести человек. Это оптимальное количество людей, которые способны руководить. Не договариваться о процедурах, а именно осуществлять руководство. Как только цифра превышает девять, договориться ни о чем дельном просто невозможно. Пять-шесть оптимально, два-три – мало, и на них будут смотреть с подозрением. 

Провозглашаем эту коалицию открытой: в нее могут вступать организации и личности, в том числе политические организации, если они признают платформу коалиции. Лаконичный набор требований. Для меня очевидно, что это отмена пенсионной реформы в ее нынешнем виде. Это прекращение любой агрессивной военной политики за рубежами России до тех пор, пока не решены внутрироссийские проблемы. Не помощь «братьям» в Сирии и Венесуэле, а помощь нашим соотечественникам в Пскове и Нижнем Тагиле. Это отказ государства от вмешательства в нашу переписку, нашу личную жизнь, включая цифровое пространство. Вот уже три требования. Очень легко мы с вами сможем сформулировать еще два или три. 

Как только коалиция объявляет о своей платформе, она призывает создавать аналогичные коалиционные объединения по всей России и предлагает политические практики. Какие политические практики? Власть нам показала, что конвенциональные политические практики в Москве более не будут реализованы ни в каком виде. Гудков, который с группой активистов пытался провести экологические мероприятия в Подмосковье, – почти полный отказ. Либертарианская партия, которая подает две заявки на митинги за свободу Интернета, – полный отказ. Значит, речь пойдет о таких практиках, которые создадут для власти ситуацию сакраментального выбора. Или она их принимает или сама же спровоцирует масштабный конфликт. Такие практики существуют, но я не стану сейчас о них оповещать. 

Один из примеров народного творчества против голосования за “ЕР”

Инициируемые коалицией практики должны приобрести общенациональный характер. Одну из них я могу даже сейчас предложить. Вы идете на региональные выборы, вы обсуждаете выборы в Мосгордуму, от вас Россия ждет какой-то хорошей идеи. Эта идея есть: «Ни одного голоса Единой России и ее ставленникам!» Когда это прозвучит отсюда, из российской столицы, то это приобретет характер общенационального призыва и руководства к действию. Вы все помните, как это было в 2011 году: «За любую партию, кроме Единой России». Сейчас я предлагаю несколько иную идею. Ни одного голоса. Просто надо это сказать. В виде заявления, в форме постов в социальных сетях. Вот вам пример массовой политической практики, которая понятна, ее не надо объяснять, она прекрасно накладывается на массовое умонастроение и предельно просто реализуется. Мы можем расходиться в том, за кого голосовать, но никто не имеет двух мнений насчет того, за кого голосовать нельзя ни в каком случае.

Идеи нет, пока она не произнесена. Всё, что мы думаем, остается нашими мыслями. Но когда мы идею формулируем и когда пускаем её в качестве агитационно-пропагандистской, она начинает жить. Она генерирует новое гражданское поведение. Подобных идей, способных породить новые практики, немало. 

Создание коалиции, предложение новых гражданских практик в общенациональном масштабе и последовательное движение к конечной цели. Я знаю, для вас сейчас все это покажется иллюзорным, но во всех странах, где проходили политические перемены, их осуществляли не инопланетяне. Боги не спускались с небес. Лидеры оппозиции не были героями, они были такими же людьми, как и мы с вами. Но эти страны добивались успеха. Вы выбираете правильную стратегию, вы делаете правильные шаги, и вы получаете результат. Но для того, чтобы добиться этого результата, надо начать двигаться вперед. Я хочу, чтобы вы подумали о том, как мы вместе начнем двигаться вперед после сентябрьских выборов. Это то, что вы должны продумать для себя. И каждый для себя должен принять решение. Это будет очень важное решение в вашей жизни. Можно будет остановиться и выйти, но это решение, которое навсегда повлияет на вас. И то, что мы с вами будем делать, мы будем делать не для себя. Мы будем делать для нашего народа, нашей страны, наших внуков и детей. Все поистине исторические деяния начинаются с маленьких незаметных шагов. Пришло время сделать первый шаг. 

Ответы на вопросы аудитории

Аудитория во время Конгресса независимых депутатов 13 апреля 2019 года

– Сейчас формируется коалиция выдвиженцев от «Единой России», которые не будут нигде значиться, что они от «Единой России». Мы призываем голосовать: «Ни одного голоса “Единой России”». Избиратели приходят, читают – ни одного от «Единой России» – и голосуют за самовыдвиженца. Что делать в этой ситуации?

– Мы с вами все равно прекрасно знаем, кто на самом деле от «Единой России». Это не так сложно определить. Вы просто публикуете список людей, которые по факту принадлежат к партии власти. «Единая Россия» вообще ведет к тому, чтобы полностью заменить выборы в регионах по партийным спискам мажоритарными. Это проблема, с которой мы будем сталкиваться постоянно. 

– Нюта Федермессер от «Единой России» или нет? Она как бы независимая прекрасная женщина, но…

– В данном случае подход контекстуальный. Мы не можем сейчас, заранее составить список критериев людей, которые идут от «Единой России». Как говорили в советских фильмах: классовым чутьем вы их точно почувствуете. Вряд ли удастся скрыть свою принадлежность к партии власти. 

– Возможен ли эффективный лозунг, который будет не позитивным, а негативным? 

– Не надо впадать в психологический самообман. Лозунг «Долой самодержавие» был самыми успешным политическим лозунгом в истории России начала XX века. Лозунг «Ни одного голоса “Единой России”!» имеет прекрасный шанс стать успешным даже в среде крупного бизнеса, который относится к «Единой России» еще хуже, чем к ней относятся политические и гражданские активисты.

– Ваше отношение к навальновской инициативе «Умное голосование».

– Алексей Навальный предлагает голосовать за тех кандидатов, которых он рекомендует. Не уверен, что это приемлемо для подавляющего большинства голосующих.

– Лозунг«Ни одного голоса Единой России» – это лозунг сегодняшнего дня, не завтрашнего, они нас опережают, этот лозунг устарел.

– Если вы предложите короткий ёмкий лозунг, я с удовольствием его поддержу. Лозунг должен быть предельно мотивирующий и ясный. Вы говорите людям: «Ни одного голоса….» это категорический императив, это то, чего не стоит делать ни при каких обстоятельствах. За кого отдать голос – совсем другое дело. Это зависит от ваших политических взглядов. От ваших симпатий. Алексей Навальный предлагает отдать голоса за тех кандидатов, которых предлагает именно он. Однако люди предпочитают принимать подобные решения самостоятельно, исходя из собственных симпатий и антипатий. «Единая Россия» неприятна одинаково всем. И в «Единой России» прекрасно знают, какой у них рейтинг, и что он будет снижаться. 

Что касается позитивной программы, я ещё раз повторю. Задача в том, чтобы сформировать стратегию хотя бы на два-три года. В чем проблема оппозиции, с моей точки зрения? Мы всегда играли по правилам, которые навязаны властью и в её системе координат. Но выиграть можно только в том случае, если вы начинаете менять повестку. Время для этого пришло. Год назад это было невозможно. Сейчас это возможно. Власть сама для этого все сделала. Для того, чтобы лозунги новой повестки сработали. Вопрос о власти в России может быть решен с помощью мирных политических практик. Посредством всех средств политического воздействия, возможность которых заложена в конституции и международных конвенциях, подписанных Российская Федерация. 

– Лозунг «Ни одного голоса “Единой России”» прекрасен, но «Единая Россия» всё равно на этом лозунге победит в ближайшие московские и питерские выборы, если его не дополнить умным голосованием. Потому что свои 20% «Единая Россия» получит, мы знаем от кого, значит, мы должны сделать не меньше 20–30% за другого кандидата. Я не могу согласиться с вашим проходным отношением к московским выборам и питерским. Нельзя расслабляться, это неправильно, действовать надо на сто процентов мощности, на сто пятьдесят. Тогда, по крайней мере, Россия увидит, что Москва на что-то способна, и будет Москву слушать. Сколько депутатов мы приведем, зависит от нас. Три года назад на «Эхе Москвы» я предлагал массовое использование значков – колокол. Важно, чтобы этот символ стал общим, на груди, на тротуаре, на стекле машины с внутренней стороны. Эту тактику можно успеть реализовать и к московским выборам, чтобы не позволить власти жульничать, предупредить, что это для нее плохо кончится. 

– Что касается значка, символа, то это не тактика, а непременное условие. Любая протестная идентичность должна быть символически выражена, обозначена. Я не знаю ничего лучше национального флага. И опыт других стран это показывает. Как сделать так, чтобы московские выборы были замечены в России? Единственным способом. Если в ночь подсчета голосов вы сможете вывести на улицу сто тысяч человек, которые постараются обеспечить своим фактом мирного присутствия у московского горизбиркома честный подсчет. В противном случае, вся страна будет знать только одно: 38-40 из 45 мест заняли независимые кандидаты, поддерживающие «Единую Россию». Больше страна знать не будет ничего. Потому что людей не интересуют наши слова правды, людей интересует то, что они могут использовать. Их интересуют массовые политические практики. По поводу «умного голосования». Ни во Владимире, ни в Хакасии, ни в Приморье никто ничего не знал об «умном голосовании». И, я вас уверяю, в сентябре 2019 года в регионах в массе своей тоже никто ничего знать о нем не будут. Люди будут голосовать, исходя их совсем других критериев. Первый: им ненавистна «Единая Россия», которую они связывают с ухудшением своей жизни, отсутствием всяких перспектив, массовой нищетой. И второй: за любого, кто покажется им хоть чуть-чуть привлекательным. Надо понимать, что движет людьми. Ими сейчас начинают руководить очень простые эмоции, и главная из них – это сильное раздражение. Сильное раздражение, переходящее в ненависть. Для того, чтобы эта ненависть приобрела конструктивный характер, надо объяснить, в какое русло и как ее направить, чтобы она не была саморазрушительной, чтобы она была полезна для страны и для самих людей. Вот мой ответ на ваши вполне уместные замечания. Полагаю, что любая дискуссия здесь только на пользу. 

– Я убежден, что нынешняя предвыборная кампания закончится примерно фразой «И руку поднял рефери, которой я не бил». Просто-напросто огромное количество кандидатов не допустят до выборов, и поднимать волну будет очень сложно, в том числе с выходом на улицу. У меня была альтернативная мысль, связанная с горизонтальной позитивной самоорганизацией людей там, где они живут, то есть развитие территориального общественного самоуправления. Эта идея долгопроектная, её надо достаточно долго разворачивать в регионах, но протест может конвертироваться затем в позитивное русло. Ваше отношение к этому?

– Мое отношение к этому, безусловно, позитивное. Я считаю, что это хорошее средство влияния на ситуацию. Но надо понимать, что сей формат исключительно локальный – первое. И второе: мы не сможем экстраполировать данную практику на всю Россию. Не думаю, что у нас есть 15–20 лет исторического времени для этого. Уже целое поколение молодых людей выросло при Владимире Владимировиче Путине, как я вырос при Леониде Ильиче Брежневе. Мы согласны ждать еще 15–20 лет? Вот власть это планирует. У нее стратегическое планирование до 2033–2035 года. Я же предлагаю другое: ситуацию можно опрокинуть в течение двух-трех лет. Но никто за нас ничего делать не будет. Ни на какие чудеса надеяться не стоит. Чудо в нас самих. Те же самые объединения вполне могут войти в общегражданскую коалицию. Я не вижу здесь никакого противоречия. Просто, если мы говорим о политике, – а я начал с того, что все, с чем вы сталкиваетесь, приобретает политический характер – политические проблемы решаются только политическими средствами. А поскольку эти политические проблемы не локальны, а общенациональны, они могут быть решены только на общенациональном уровне. Другого пути просто не существует. 

– На выборах в 2018 году избрали от оппозиции губернаторов. Вы рассказывали про Владимирскую область, про Хакасию. Где гарантии, что власть не станет оказывать давление с помощью рычагов финансирования и иных. Второй вопрос: большой бизнес ненавидит «Единую Россию», но почему тогда он не поддержит оппозицию? 

– Вместо объяснения расскажу житейскую историю. Никита Сергеевич Хрущев разоблачает на съезде КПСС культ личности Сталина. Голос из зала: «Никита Сергеевич, а где вы были в тот момент?» – «Кто спросил?» – зал молчит, – «Вот, товарищи, и я был там же». Большой бизнес находится там же, где большая часть России. 

Теперь что касается первого вопроса. Власть может использовать все, что она хочет. Число регионов, где она потерпит поражение, в сентябре увеличится. Может, она изменит стратегию, попытаясь кооптировать губернаторов, как это было с губернаторами-коммунистами в 90-е годы. Но нам-то самим надо ориентироваться на поиск и выработку собственной инициативной опережающей стратегии. Если вы начинаете играть по правилам власти, то всегда будете проигрывать. Сейчас уникальный исторический момент. История России более не является предопределенной. Она не была предопределенной с 1989 по 1993 год, потом все стало укладываться в прочерченное русло. Сейчас мы снова вступаем в полосу неопределенности. Я недавно говорил с людьми, которые пережили 89–90-й, находясь частью в тогдашнем советском руководстве, частью – в оппозиции. Но все они сказали одно и то же: «Да, ощущения те же самые». Появляется возможность исторического творчества, а не необходимость играть по правилам, которые нам кто-то навязал, которые выгодны для тех, кто эти правила навязал, а не для нас.

Фото с одной из уличных акций начала 1990-х

Задача в том, чтобы дать людям надежду. Они все смотрят и ждут, где зажжется огонек, кто поднимет знамя. Они готовы. Естественно, эта надежда не может прийти ни из Перми, ни из Нижнего Тагила, ни из Воронежа. Только из Москвы. Так организовано культурное, идеологическое и коммуникационное пространство России. Как только вы здесь скажете: «Мы можем, мы хотим, и мы будем этого добиваться», – по этому пути последуют многие. В том числе по типично русской привычке: если так сказали в Москве, значит теперь можно и нам.

Повлечет ли это за собой риски? Да. Совсем от них освободиться не удастся ни при каких обстоятельствах. Но если мы хотим изменить историю, если мы хотим добиться свободы, человеческого достоинства, то любой риск уместен. Тем более не надо преувеличивать их. Возможность минимизировать риски существует. Это давным-давно известные в мире технологии. Более того, если удастся начать эту динамику, вы с удивлением обнаружите, как много, оказывается, у нас союзников в России. Как много людей ждали этого момента. Потому что все говорят: «Да мы, конечно, против, а за кем нам пойти? На кого нам ориентироваться»? На таких, как вы, простых людей, которым надоело ждать. И которым есть, что сказать и есть, что предложить стране. Главное, что страна УЖЕ готова разделить эти ценности и эти цели. 

– Мой вопрос про оптимизацию рисков и про сто тысяч, которые, вы сказали, могут быть замечены. Сейчас мы имеем гораздо более строгое законодательство, чем во время Болотной. Все реально боятся выйти на улицу. Что мы видим сейчас – двойные стандарты. Собираются мусульмане около бирманского посольства, нам говорят: «Они имеют право на самовыражение». Собираются другие люди по другим поводам – это несанкционированный митинг, это незаконно.

– Для того, чтобы люди перестали бояться, их научают избавляться от страха. Посредством постепенных политических и гражданских практик. Первые их этих практик опасными не являются. Но когда вы сделали первый шаг, вам легче сделать второй шаг. Третий шаг несёт для вас ограниченные риски. Но если на улицы выйдет сто тысяч, им уже будет не так страшно, как если бы их вышло всего пятьсот человек. Как только возникает критическая масса, страх начинает, если не исчезать полностью, то рассеиваться. Чего боятся люди?

– В тюрьму посадят.

– Физического насилия. 

– Вспомните, как начинались протесты 5 декабря 2011 года, а потом продолжались на протяжении трёх-четырёх дней, когда людей перестали уже довозить до отделений полиции, их просто освобождали. Отделения были переполнены, люди перестали бояться, а полицейские устали. Это всё происходило на ваших же глазах. 

Митинг 5 декабря 2011 года / Фото: А.Махонин, “Ведомости”

Люди боятся, что им придется платить штрафы. Значит, нужно создать общенациональный фонд, который покроет хотя бы часть этих выплат. Сделать ситуацию совсем уж безопасной невозможно, но можно минимизировать или хотя бы снизить уровень риска.

– Почему вы говорите о стратегии вне контекста выборов в Мосгордуму? Почему бы нам сейчас не начать делать то, о чём вы говорите, и можно ли это использовать как часть повестки?

– Об этом должны говорить те люди, которые намерены участвовать в выборах в Мосгордуму. Часть из того, что я сказал, вполне применима к московской городской повестке. Я думаю, вы прекрасно видите, что именно, из того, что я сказал, применимо. 

– Вы сказали, что экономический сектор, очень недоволен «Единой Россией», а есть ли в элитах те, кто недоволен политикой партии и готов в любой момент переметнуться? Может быть в Санкт-Петербурге помимо основного кандидата какой-либо другой?

– Нет, такого не будет. Выборы и в Петербурге, и в Москве будут модерироваться властью чрезвычайно жестко. Я объяснил почему: по символическим и политическим причинам потеря Москвы и Санкт-Петербурга абсолютно неприемлема для Кремля. 

Что касается разногласий. Да, конечно есть разногласия, но вы увидите эти разногласия только тогда, когда начнутся массовые акции протеста. Вы тут же вдруг увидите пресловутый раскол элит, но не раньше. Как только на улицах окажется много людей, а эти люди проявят настойчивость, вы тут же вдруг с удивлением узнаете, что, оказывается, этот министр, этот олигарх, и этот телеведущий всегда держали кукиш в кармане по отношению к власти, а на самом деле сердцем и душой они были всегда с народом, и более того, они разлагали власть изнутри. Я это уже видел на рубеже 80–90-х. И не сомневаюсь, что увижу снова. 

Алексей Кудрин выступает на сцене митинга за честные выборы 24 декабря 2011 года

Однако до начала массовой низовой динамики не стоит питать иллюзии, что произойдет раскол элит. Как только элиты столкнуться с серьезным выбором, они начнут задумываться о том, чтобы отойти в сторону, примкнуть к восставшему народу и вообще что-нибудь сделать. Но не раньше. Мне почему-то кажется, что те, кого считают опорой власти, то есть силовики, отпрыгнут первыми. Они не перейдут на сторону народа, они просто перестанут выполнять приказы. Это любимая русская форма протеста. Если нам что-то не нравится, что мы делаем? Мы игнорируем распоряжения начальства, пропадаем из поля его зрения. Нечто похожее случилось в декабре 2010 года, когда футбольные болельщики собрались на Манежной площади. Тогда поступил приказ омоновцам: идите, разгоняйте их! Омоновцы же ответили своему начальству: «Иди и разгоняй сам». Там же не участники «Марша несогласных», там же футбольные болельщики. Они крепкие, они умеют драться, они готовы к коллективным действиям». Так или иначе, мы все, хотя и по разным причинам, подошли к пределу терпения. И силовики здесь не исключение.

Сейчас в воздухе носится то, что мы не чувствовали ещё год назад. Не только в Москве, по всей России. Но никто не сделает первого шага, пока не будет примера. И примера отсюда, из российской столицы. 

– Почему таким примером не может быть Навальный, который в Москве? Почему до сих пор этого не случилось?

– Думаю, лучше спросить у него, чем у меня. С моей точки зрения, оппозицией в целом было упущено несколько прекрасных возможностей выступить в роли примера и кардинально повлиять на ситуацию в России. То, что происходило в 11–12 году, классический случай абортированной революции. Та революция не победила бы полностью и окончательно, но ситуация сейчас была бы совершенно иной. Мы бы сейчас не имели всего того, что имеем. 

В этот раз ставка будет гораздо выше, но и число недовольных гораздо больше. Что такое 2011–2012 год? Восстание городского среднего класса, имевшее моральную первопричину. Это был протест против нечестных выборов, именно они составили ядро, вышедших на площадь. Сейчас городской средний класс превращается в новых русских бедных и его могут поддержать бедные по всей России. Ситуация кардинально переменилась. Если в тот раз любой, даже удачный результат, был бы половинчатым, в этот раз удачный результат будет полным и окончательным. С моей точки зрения, полный и окончательный результат – это завершение той революции, которая началась в России на рубеже 80–90-х годов. Это завершение строительства российской демократической республики. На повестке дня стоит именно такая историческая задача. 

Как только возникнет гражданская коалиция, то вскоре вы увидите Алексея Навального в ее рядах, потому что его же сторонники скажут: «Там сила и там возможность влиять, иди туда, будь с ними». Это нормальная логика, потому что вместе гораздо больше шансов добиться успеха. Это не означает, что исчезнут политические и идеологические разногласия. Они останутся. Но они будут перенесены на потом. Прежде чем конкурировать между собой, надо добиться честных и справедливых выборов. 

– Могут ли у оппозиции быть стратегические цели в том смысле, что нет определенного лидера, а договориться надо. Как можно стратегические цели сформулировать, когда каждый тянет одеяло на себя, так или иначе – выставляет спойлеров друг другу и так далее. Как в таких условиях сформулировать стратегическую задачу?

– Я не буду призывать к самоограничениям и здравомыслию. Могу сказать, если вы хотите, чтобы оппозиция договорилась, начните создавать новый центр. Создавать гражданскую коалицию из новых людей. И когда эта коалиция предложит более или менее реалистичную стратегию, все те, кто сейчас не могут договориться, придут туда для того, чтобы быть там, где находится сила и где находится будущее. В 1989-1991 годах внутри «Демократической России» дискуссии были не менее ожесточенными, чем внутри нынешней оппозиции. Более того, я встретил этих людей спустя 30 лет, и они также продолжали о том же спорить. Но задача в том, чтобы быть едиными всего в один исторический момент, в одно мгновение. И ставка очень велика. Тогда их всех объединило то, что они почувствовали вкус победы. Год назад мы с вами могли заниматься лишь моральными ламентациями: «Ах, надо объединиться!» Но сейчас изменился дух времени, и все это начинают чувствовать – и власть, и оппозиция. Впервые за последние 30 лет История снова на нашей стороне. 

Источник: Московский активист